Советская идеология в прошлом веке сказывалась во всех сферах науки, что в полной мере ощутили на себе представители разных специальностей не только в СССР, но и в Польской Народной Республике. Главный постулат, навязанный коммунистами, требовал: научная деятельность должна быть направлена только на подтверждение достижений марксизма. И никак иначе. Искаженные постулаты тех времен отбросили науку на несколько лет назад, особенно это сказалось на биологии, когда коммунистическая партия стала считать правильными псевдонаучные теории Трофима Лысенко в области сельского хозяйства. Почувствовали на себе это давление и польские профессора, но нашлись в кругу ученых храбрецы, которые попытались противостоять лживым постулатам. Среди них были профессор Кракова Вацлав Гаевский и профессор Ягеллонского университета Владислав Шафер, пишет сайт krakow-name.eu.
Наступление лысенковской теории
Кампания по пропаганде псевдонаучных теорий в советской биологии и сельском хозяйстве началась еще в 1920-1930 годах прошлого века. В кругах ученых эти теории называли «новой биологией» или лысенковщиной – по имени автора разработок Трофима Лысенко. Со своими идеями он выступал в 1935 году в Кремле, сумел убедить представителей власти в ценности собственных аргументов. Но полная свобода фантазиям Лысенко наступила в 1948 году, после выступления псевдоученого на сессии Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук.
Так лысенковщина стала официальным направлением советской генетики. Все публикации, посвященные традиционной генетике, советские научные библиотеки получили приказ уничтожить. Преподавать эту дисциплину тоже запретили, а для закрепления указаний провели чистку кадров в научных учреждениях и университетах СССР. Упоминать разрешалось только современную эволюционную теорию Лысенко, основанную на диалектическом материализме.
Введение «новой биологии» в Польше
В народной республике распространение лысенковщины началось с 1948 года, теории псевдоученого вошли в учебные программы всех степеней польского образования. «Новая биология» полностью заменила генетику, за исполнением приказа внимательно следили сталинисты. Первоначально теории Лысенко представили в 1949 году на конференции в Варшаве, куда пригласили ученых многих польских университетов. Новую науку поддержало большинство приглашенных биологов, значительную роль в формировании такой лояльности сыграл популярный кружок исследователей-марксистов. В 1952 году этот кружок был трансформирован в Польское общество естествоиспытателей имени Коперника.
Затем пропаганда полилась потоком: через радио, прессу, научные журналы, тематические конференции, на которые приглашали советских ученых. Сторонники теории Лысенко не только выступали в пользу псевдотеории, но и громко развенчивали противоположные позиции. Объектом жесткой критики стал труд нейрофизиолога и нейропсихолога Ежи Конорского, посвященный «неправильной» теории. Ученый вынужден был публично признать свои ошибки в теории и извиниться за то, что осмелился подать публикацию. И все-таки находились ученые, которые остались верными реальной науке. История сохранила имена смелых краковских профессоров – Вацлава Гаевского и Владислава Шафера.
Борьба Вацлава Гаевского
Вацлав родился в 1911 году в Кракове в семье преподавателей. Отец работал на сельскохозяйственном факультете Ягеллонского университета, мать имела степень кандидата естественных наук. Неудивительно, что юноша тоже увлекся биологией, окончил факультет естественных наук Варшавского университета. В 1937 году получил докторскую степень, работал ассистентом в Ботаническом саду Варшавского университета. После Второй мировой войны увлекся генетикой и систематикой, вошел в состав Польской академии искусств и наук, Варшавского научного общества.
Но подступил 1948 год, когда на ученых Польши камнем рухнули лысенковские теории. Пан Вацлав публично критиковал их, на конференциях 1950 года, где представлял свои доклады, открыто игнорировал «новую биологию». А если и вспоминал, то только в критических замечаниях, с четкими, вескими аргументами в подтверждение своей позиции. Профессора быстро уволили с должности преподавателя университета, запретили публиковаться, исключили из Польской академии наук. Позволили только работать в Ботаническом саду в должности ассистента, которую он там занимал.
Вацлав Гаевский пытался бороться. Присоединился к оппозиции, подписывал протесты и обращения. Не отказался бы уехать за границу, но коммунистические власти запретили выезд. В Польской академии наук числился, как представитель либерально-масонской среды, враждебной Польской объединенной рабочей партии, который якобы отрицал административные решения руководства академии и демонстрировал антисоциалистическую позицию. Изменить ситуацию удалось только после смерти Сталина и краха компании псевдонауки. В 1953 году Гаевский стал заведующим лабораторией экспериментальной систематики Польской академии наук, а в 1954 году получил звание доцента.
Мужество профессора Владислава Шафера
Профессор Владислав Шафер был еще одним храбрецом, который не изменил науке. Родился он в 1886 году в Сосновке, после школы поступил в Венский университет, затем получал образование во Львовском университете. В 1918 году переехал в Краков, много лет преподавал в Ягеллонском университете, возглавлял Ботанический сад и Ботанический институт. В 1936-1938 годах его даже избирали ректором, а еще занимал должность вице-президента Польской академии наук.
Его слово имело большой вес в научном мире Европы, поэтому ученый игнорировал все новые порядки. Вступать в коммунистическую партию отказался, брал на работу людей, ставших жертвами репрессий. Боролся за освобождение из тюрьмы ботаника Янины Озастовны, осужденной за принадлежность к Армии Краевой в годы Второй мировой войны. Теории Лысенко неоднократно публично остро критиковал, не позволял коллегам ими пользоваться. Не побоялся на одной из пропагандистских лекций вслух назвать лысенковские теории абсолютной чепухой и демонстративно вышел из аудитории. От репрессий профессора спасла репутация в научных кругах Европы, хотя курс его лекций в университете был отменен, чтобы ограничить влияние на студентов и преподавателей.
Почему промолчали другие ученые?
Исследователи отмечают, что проводимая советскими руководителями и идеологами атака была слишком сильной и чувствительной. Представители СССР быстро сориентировались, что во время нацистской оккупации погибли многие выдающиеся научные деятели Польши, которые могли бы помешать внедрению новой теории. Обработать же молодых сотрудников и студентов было несложно. Что и стали проверять на практике. Специалистов, составлявших основу научного сообщества Кракова до 1939 года, сильно ограничили в правах и возможностях. Тем более, что эти люди и сами хотели только работать, заниматься любимым делом и не вмешивались в политику. Кто-то испугался, кто-то согласился поддержать псевдотеории ради будущей карьеры.
Стоит добавить, что, несмотря на устную поддержку, лишь 55 человек из ученых-ботаников Польши опубликовали работы по советской модели. Это зафиксировала официальная статистика. После смерти Сталина и осуждения культа личности кампания псевдонауки Лысенко начала сворачиваться. В 1956 году на совместном заседании Польской академии наук участники негативно оценили работу руководителей учреждения, в частности, именно за поддержку пропаганды лысенковщины. Результатом стала отставка всего президиума. В 1957 году генетику вновь внедрили в польскую программу образования, а биологи Кракова и других городов страны вернулись к знакомым научным постулатам. Что касается СССР, то там теории Лысенко отменили гораздо позже – в середине 1960 годов.